07.07.2026
«Слепой, толстый еще и бегом решил заняться», - смеялись вслед прохожие. Это один из неприятных эпизодов, отложившихся в памяти у Сергея Гриня – героя серии интервью для Бережно, который сумел реабилитироваться после диагноза синдром Лайелла. Уже 20 лет он проходит трудный путь восстановления – от бессилия и боли в больничной палате до принятия себя и начала новой жизни, несмотря на частичную потерю зрения и другие серьезные проблемы со здоровьем.
Сегодня Сергей своим примером доказывает, что нет ничего невозможного, если у человека есть сила воли, желание жить и приносить пользу людям, а еще поддержка семьи, которая остается рядом и в болезни, и в здравии. О своем увлечении бегом, профессиональных успехах и участии в организации Олимпиады в Сочи в 2014 году он рассказал в беседе с Бережно.
— Сергей, расскажите о вашей профессиональной реабилитации. Вы практически полностью потеряли зрение после перенесенного синдрома Лайелла. Как Вам удалось не просто восстановиться, но и делать карьеру в других интересных отраслях?
— До момента, как я попал в больницу, я был инженером лесозаготовительной промышленности. После больницы у меня оба глаза не видели, я некоторое время проходил слепым, но в итоге зрение на одном глазу мне удалось частично сохранить. Когда я поехал на медико-социальную экспертизу, я чуть со стула не упал, потому что меня на полном серьезе спросили: «Сергей, вы собираетесь продолжить дальше свою трудовую деятельность?» А я не то, что пальцы у лица – я кончика носа своего не вижу! И тогда так было обидно, я думал, что они просто издеваются надо мной. Придя домой, я долго сидел и думал, чем можно заняться, если ты фактически не видишь. Решил попробовать выучиться на массажиста. Тогда мы еще жили в Хабаровске, и я прошел курсы в медицинском колледже. У меня стало получаться, и когда мы с семьей переехали в Сочи в преддверии Олимпиады-2014 я думал, что смогу устроиться работать в санаторий или на пляж массажистом. Но жизнь распорядилась несколько иначе. Я встал на учет в обществе слепых, и мне предложили пойти на курсы от Международного Олимпийского комитета по линии доступной среды.
— Вам удалось поучаствовать в подготовке Сочи к Играм?
— Да. Я ездил как эксперт по оценке уровня доступности и давал рекомендации, как лучше сделать пандус, тактильную плитку для слепых и слабовидящих. Еще спустя какое-то время мне позвонили из Ассоциации спортивных сооружений Санкт-Петербурга и тоже самое предложили побыть у них экспертом. В общем, 2011-2012 год я работал на три организации именно по доступности, а в 2013 году директор Сочинского художественного музея Петр Александрович Хрисанов предложил мне попробовать поработать в художественном музее в мультимедийном зале. Я попробовал и вот уже 13 лет работаю в этом музее, сейчас являюсь старшим научным сотрудником. Конечно, изначально было страшно, как я буду работать со своей особенностью, ведь я практически не вижу и у меня нет своей слезы, я постоянно капаю искусственную. Но постепенно я наловчился и с моим техническим образованием мне легко было освоить эту работу. Иногда кто-нибудь спрашивает, почему в таком темном зале я нахожусь в солнцезащитных очках. Я отшучиваюсь и говорю, что это мультимедийный зал и очки у меня с телетекстом.
— Такая востребованность придала Вам уверенности в своих силах после тяжелого периода лечения в больнице?
— Период Олимпиады был для меня сверхинтересный. Столько знакомств, столько связей и столько переосмыслений! То обмениваешься опытом, берешь на вооружение чужие наработки, рассказываешь о своих. Но тем не менее массаж я тоже не забросил и периодически практиковал его в свободное время. В общем, я реабилитировался в плане трудовой деятельности.
— Сергей, расскажите о вашей профессиональной реабилитации. Вы практически полностью потеряли зрение после перенесенного синдрома Лайелла. Как Вам удалось не просто восстановиться, но и делать карьеру в других интересных отраслях?
— До момента, как я попал в больницу, я был инженером лесозаготовительной промышленности. После больницы у меня оба глаза не видели, я некоторое время проходил слепым, но в итоге зрение на одном глазу мне удалось частично сохранить. Когда я поехал на медико-социальную экспертизу, я чуть со стула не упал, потому что меня на полном серьезе спросили: «Сергей, вы собираетесь продолжить дальше свою трудовую деятельность?» А я не то, что пальцы у лица – я кончика носа своего не вижу! И тогда так было обидно, я думал, что они просто издеваются надо мной. Придя домой, я долго сидел и думал, чем можно заняться, если ты фактически не видишь. Решил попробовать выучиться на массажиста. Тогда мы еще жили в Хабаровске, и я прошел курсы в медицинском колледже. У меня стало получаться, и когда мы с семьей переехали в Сочи в преддверии Олимпиады-2014 я думал, что смогу устроиться работать в санаторий или на пляж массажистом. Но жизнь распорядилась несколько иначе. Я встал на учет в обществе слепых, и мне предложили пойти на курсы от Международного Олимпийского комитета по линии доступной среды.
— Как в вашей жизни появился бег?
— После больницы из-за гормонального сбоя я весил 117 кг. И как раз встал вопрос о том, как избавиться от этого лишнего веса при условии, что у меня на тот момент была полная потеря зрения. Самое доступное, что я смог для себя найти – это бег. Но как бегать слепому человеку, если ты? Это сейчас я знаю и другие методики, но тогда я просто взял проволоку, натянул ее между двух столбиков и пробежал свои первые 50 метров. Было очень тяжело, потому что лишний вес, легкие еще не до конца восстановились, появлялась одышка. Плюс морально тяжело, потому что люди на улице смеялись: «Слепой, толстый, еще и бегом решил заняться». И тогда началось мое моральное становление, как новой личности. Я решил, что не буду обращать внимания на насмешки и продолжу бегать. Через неделю пришел второй раз и пробежался 50 метров, оказалось полегче. Через недельку еще пробежал 50 метров, потом 100, и так потихоньку беговая планка поднималась. В 2005 году мне предложили принять участие в забеге в Сочи автодроме на дистанцию 5 километров, но уже с лидером, который мне помогал. В итоге я разбегался до 21 километра, а в дальнейшем и до марафона. И уже потом, имея опыт работы 8 лет в художественном музее и 6 лет бегового стажа, я решил создать музей бега и собрать коллекцию беговых медалей. На сегодняшний день музею уже 4 года, у нас 4 тысячи экспонатов, в том числе очень редких, больше 120 человек стали дарителями музея.
— В чем основная миссия вашего музея?
— Одна из миссий в том, чтобы не только собрать и сохранить коллекции, но и популяризировать любительский, профессиональный спорт, особенно бег и циклические виды спорта. Мотивировать людей к самому доступному виду спорта – к бегу. И собственным примером показывать, как можно привести себя в порядок. Потому что я начинал бегать с весом 117 кг, и дистанция была 50 метров, а есть сейчас я имею за плечами максимальную дистанцию 52 км и мой марафонский вес уже 70 кг. То есть я сбросил 47 кг без вреда для своего тела. У меня не обвисла кожа, у меня не пострадали внутренние органы. В общем, как я теперь всегда говорю – всем бег!
— Как близкие люди поддерживают Вас все эти годы?
— Когда я попал в больницу, моему сыну было три года. И после выписки, как сейчас помню, мне звонит жена и говорит почистить картошку. Я начал вначале возмущаться, как я буду чистить, я же слепой, не вижу! А потом посидел, подумал, ведь как-то же ребята слепые живут и одни дома сами себя обслуживают полностью и готовят. Это я к вопросу про жалость. Людей нужно понять, но жалеть ни в коем случае нельзя. Так я начал заниматься домашними делами: приготовить, убраться, с собаками погулять. Когда я наловчился выходить на улицу, получилось сходить в магазин, в дальнейшем ребенка отвезти или встретить из школы. В общем, если бы жена меня жалела, я бы, наверное, стоял на месте. Поэтому она не жалела и начала меня, можно сказать, реабилитировать, за что ей большое спасибо. Так же спасибо теще, которая подняла всех, когда врачи не знали, что со мной делать, либо не хотели. Тестю, который тоже помогал в то время, на его плечо и на плечо жены я опирался. Спасибо маме, которая со мной лежала в палате, оказывала моральную и физическую помощь. Старший сын вырос, стал мастером спорта в подводном спорте. Когда мы переехали в Сочи, думали, что будет один ребенок. Потом посидели, подумали: что сейчас сын вырастет, выпорхнет из гнезда и останемся мы одни. Тем более, мое заболевание не передается по наследству. В общем, «сходили в магазин» за дочей. Сейчас ей уже 8 год идет, первый класс заканчивает. В общем, детки радуют, семья есть, всё хорошо. Поэтому желаю всем сохранить и преумножить то, что у них было. Кстати, картошку я тогда все-таки почистил, всё получилось, жена пришла и поставила вариться.
